Category: финансы

Category was added automatically. Read all entries about "финансы".

Европейский социализм и азиатский капитализм в России

Оригинал взят у ugunskrusts83 в Европейский социализм и азиатский капитализм в России



Пожалуй, оголтелая борьба против всего, что помечено маркой «социализма» есть один из симптомов «детской болезни» русского бело-националистического движения (прогрессирующая стадия заболевания характеризуется оправданием крепостного права, проповедью социал-дарвинистских концепций и «акульего» капитализма). Как человек, ранее увлекавшийся фон Хайеком и австрийской школой, говорю умудрённый своими ошибками. Виной всему путаница Экономического и Идеократического при трактовке «социализма». Кавычки не случайны, ведь термин расплывчат донельзя и зачастую под «социализм» можно подвести совершенно противоположные тенденции (Зомбарт насчитывал несколько сот определений «социализма»). Если же разделять в «социализме» (как и в «капитализме») чисто экономическое, вульгарно-товарное, вещественное начало и нечто составляющее идейную душу понятия, его морально-нравственный, конституирующий стержень (т.е. собственно «идеологию», свободную от экономики), то дифференциация «социализма» лишь возрастёт. «Социализмы» и «капитализмы» в качестве экономических теорий и они же в качестве идеологий не могут подвергаться анализу на равных. Короче говоря, экономические установки должны сопоставляться только с экономическими установками, а идейные манифесты только с идейными манифестами.

Существует необозримое множество экономических вариаций «социализма»: от «буржуазно-кулацкого» (корпоративно-крестьянского) хозяйства эсеров и энесов до планового перераспределения большевиков, не говоря о «гей-социализме» современных левых партий Европы, ознакомившись с положениями которого сам бы Мордехай Маркс перевернулся бы на сковородке в аду. Кстати, анализируя экономическую природу «страны советов», русский философ Борис Вышеславцев пришёл к выводу об отсутствии в СССР каких-бы то ни было признаков социализма. Вообще, упор на том, что государственный капитализм, процветающий в большевистском концлагере, родственен индустриальной цивилизации Запада и доводит до абсурда все её пороки, характерен для русской мысли 1920-1940-е гг. Журнал «Новые Вехи», издававшийся в 1944-1945 гг. в Праге, устами как вырвавшихся из Совдепа русских интеллигентов, так и старых эмигрантов рьяно обличал вездесущий «капитало-коммунизм», этот двустворчатый алтарь Машины, не забывая при этом противопоставлять индустриальному рабству «духовную крепость» Третьего Рейха. Но сейчас для нас важно не мнение русских философов, а признание непреложного факта разнородности экономических и политических факторов в «социализме» и «капитализме» (как бы не пыталась связать их воедино политэкономия).

В идейно-политическом разрезе также царит полный разброд формулировок. Между тем, по-настоящему конструирует и фасцинирует общественный организм именно эта «ипостась» социализма. Только разным духовным наполнением можно объяснить разницу между «прусским социализмом» Бисмарка, «полицейским социализмом» Зубатова, и тем, что выдавалось за «социализм» в СССР (при желании и то, и другое, и третье можно наречь «капитализмом», а бесспорно-капиталистические «социальные государства» ЕС обвинить в социалистическом экспериментаторстве). Как правило, из духовной субстанции, из манифестационного «крика» вытекает экономическое содержание системы, с её благополучием или «уравнительным» грабежом, а не наоборот. «Культурный марксизм» европейских леваков абсолютно безразличен к экономике и если высказывается по экономическим вопросам, то однозначно в пользу рынка. Всю свою суть он раскрывает в культурной агитации, отсюда и его название (вопреки любительским домыслам, «культурный марксизм» культурен не потому, что мягок в сравнении с советским, а потому, что решающее значение придаёт вопросам культуры – мультикультурности, гендерному равенству, критике «авторитарной личности» и т.д.). Теоретические истоки подобный «социализм», по собственному признанию, выводит из концепции «отчуждения» Гегеля и ранних «Экономическо-философских рукописей» Маркса, где Маркс своеобразно развивает мысли Гегеля и, что несвойственно для него, сосредотачивается на культурном аспекте. С похожей откровенностью культурно-религиозный статус своего «социализма» признавали национал-революционные, фашистские и право-католические движения прошлого века. Моды на «социализм» не избежала и русская эмиграция, разочаровавшаяся в капитализме на почве пережитого в изгнании (боевым генералам приходилось простыми тружениками работать в угольных шахтах и на собственном горбу поднимать автомобильную промышленность Франции) и из-за ллойд-джорджевской «торговли с каннибалами».

Упрёки в «нищебродстве», как говорится, «попадают в яблочко», если они адресованы к тунеядцам с томиком Че Гевары под мышкой или орущим под знамёнами КПРФ или «Сути времени» советским зверолюдям. Но белых русских в социализме привлекает совершенно иной психологический (экономические аргументы, как видим, вовсе не обязательны) нерв: стальная дисциплинированность, красивая рациональность, солдатчина как альтернатива скотскому буйству советчины и столь же мелочно-разгильдяйскому (т.е. недисциплинированному, несолдатскому, нерациональному) торгашеству. Короче говоря, настоящих русских гложет то же самое, что испокон веков окутывало чарами германскую (не одну только немецкую) душу. Фаустианская мечта подсчитать, рассчитать и измерить каждый винтик, каждый шурупчик необъятной Вселенной, упорядочить хаос, преобразовать бесовской туман в божественную красоту.

Логическая цепочка проста и безупречна: десоветизация России равна её ре-европеизации, а культивирование варяжских архетипов в запущенной обстановке руин РФ потребует самого жёсткого, военно-полицейского социализма. Такого социализма, который бы крепко схватил за шиворот нечистого на руку чекиста, вороватого чинушу, мажорного нашиста, сергианского попа и с немецкой дотошностью (которая, чаю, когда-нибудь станет и исконно-русской чертой) «всё подсчитал, рассчитал и измерил», а затем и с той же пунктуальностью решил «сколько вешать в граммах» и на каком фонаре… Без социального планирования, социальной инженерии и, безусловно, социальной справедливости нельзя представить себе «возвращение варягов на Русь» и полноценную реставрацию исторической России.

Нет ничего странного в том, что разросшийся как на дрожжах жлобский капитализм со всеми этими совками-«челноками», прущими в Турцию за халявой, капризной роскошью дорвавшейся черни и прочими мелкобуржуазными уродствами, в русско-европейской системе координат рассматривается как самая дикая азиатчина.

Что же до интеллектуальных нарративов, то писанина австрийских жиденят в условиях борьбы с метисом капитало-коммунизма (а не «красного фашизма», с которым призывали бороться эти самые жиденята, как австрийские, так и наши в лице Керенского и Ко) совершенно неактуальна для нашей ситуации. Как по высотам познания, так и по царящему в ней местечковому духу она уступает немецким Great Books, вышедшим из-под пера критика буржуазии Вернера Зомбарта, полумарксиста-гегельянца Ханса Фрайера и отца «политической теологии» Карла Шмитта. О том же, как конвертировать всю эту «неметчину» в утробно-русское и какими отечественными именами следует украсить антисоветскую социалистическую доску почёта надо ещё хорошенько поразмыслить (вряд ли туда есть нужда «впихивать» Бердяева с его «персоналистическим социализмом», – наработка хорошая, но «авторитет» уж больно сомнительный).

Предупреждая возможную критику, оговорюсь заранее, что заложенный в таком «социализме» рационализм не несёт в себе зёрен богоотрицания. Русский европеец, взирая ночью на звёздное небо, считает Бога таким же Архитектором, Конструктором и Законодателем как он сам (подозреваю, что параллель с «архитектором» некоторым совпатриотам напомнит фразеологию масонских лож, что меня, в общем-то, нисколько не смущает, – малый русский народ не может обойтись без масонских технологий управления и сам, по большому счёту, представляет собой одну вместительную ложу).